Она перенесла удар, после которого левая сторона ее тела, а также мускулы лица оказались парализованными. Вместо слов у нее получались хрипящие, невнятные звуки, не позволяющие разобрать то, что она хотела сказать. Они все по очереди пытались понять бабушку — Эстелла, Натали, Тимоти и сама Джолетта, но один за другим отказывались от своих попыток, утомленные бесполезными усилиями. Прежде чем бабушка впала в беспамятство, Джолетте удалось расслышать лишь одно слово, состоявшее из двух слогов, выговоренных с большим трудом слабым голосом.

Дневник. Так прозвучало слово, сказанное Мими.

Джолетта объявила всем о том, что она услышала, и добавила, что никогда не видела дневника у бабушки. Тетя Эстелла и Натали в спешке покинули больницу, хотя врачи предупредили их, что Мими долго не протянет.

Тимоти остался в больнице вместе с Джолеттой. Он сидел, зажав ладони между коленями, и болтал всякую всячину, непрестанно смахивая со лба длинную прядь светлых волос. Его раскованная, спортивного сложения фигура выглядела бы привлекательно, обладай он более сильным характером, но он предпочел уступить это качество матери и сестре. Будучи всего на один год младше Джолетты, он выглядел моложе. Его манеры были приятны своей живостью, а большие карие глаза светились озорным блеском. Тимоти попытался: отвлечь Джолетту, но, убедившись в бесполезности своих попыток, покинул палату и отправился на поиски какого-нибудь заведения, намереваясь поужинать.

Джолетта осталась одна с бабушкой, когда ночные тени опустились на больницу и в реанимационном отделении все затихло. Через какое-то время пульс Мими стал слабеть, дыхание замедлилось, затем оно остановилось, снова возобновилось и замерло навсегда в бесконечном молчании смерти. Джолетта еще долго стояла в уединении больничного бокса за задернутыми занавесками, держа в своей руке слабые пальцы бабушки со старческими пятнами на гладкой белой коже и выпуклыми суставами, пальцы, которые лечили ее, ласкали и утешали в ее детских горестях. Она пригладила серебристые пряди волос на висках Мими, волосы еще казались живыми. Жгучие слезы, наполнив глаза девушки, медленно покатились по щекам.