Тетя Эстелла закатила истерику в коридоре больницы, когда, вернувшись, узнала о смерти Мими. Она обвинила Джолетту в том, что та обманом заставила ее отлучиться, желая отделаться от нее и ее детей и самой услышать последние слова Мими.

Джолетта была настолько раздосадована и удручена диким поведением тети, что даже не сумела ничего возразить против ее обвинений. Но она никогда не сможет простить тете этих слов. Даже теперь ей неприятно вспоминать тот момент.

Она отошла от стола и направилась к тяжелой двери с железным засовом в глубине рабочей комнаты. Это был выход во внутренний двор. Задержав руку на засове, Джолетта вспомнила о мужчине, стоявшем перед дверью магазина. Хотя внутренний двор был полностью закрытым со всех сторон, там имелись еще два других входа: запертая дверка в решетке старых ворот для въезда экипажей со стороны улицы и деревянная калитка, ведущая во внутренний двор соседнего дома.

Тряхнув головой, Джолетта отодвинула засов и вышла. Два других входа не использовались годами; Мими предпочитала, чтобы все входили и выходили через магазин, так она могла их видеть. Запоры дверцы и калитки, наверное, уже проржавели насквозь за долгие годы бездействия, но даже если они и открывались, в дом мог проникнуть только тот, кто хорошо знал его устройство.

Джолетта прошла под арками лоджии, примыкавшей к задней части дома, и направилась к лестнице, ведущей на балкон второго этажа. Проведя рукой по потертым перилам, она начала подниматься по ступенькам из красного дерева, затем обернулась и, окинув взглядом сад, подумала о Вайолетт Фоссиер, женщине, бсновавшей парфюмерное производство.

Вайолетт разместила свой магазин на первом этаже городского дома, который получила от своего мужа в качестве свадебного подарка.