Когда тем вечером мы вернулись домой, Пэт странно поглядывала на меня, но она тогда часто говорила, что чем глубже я задумываясь, тем молчаливее становлюсь. Съев сандвич и почистив зубы, я подумал, что неплохо будет дойти до пишущей машинки и набросать пару идей на бумаге.

Это, конечно, не значит, что я настоящий писатель — когда-то, пусть даже через миллион лет, действительно напишу роман про преступление-призраков-месть. Но возможно, в будущем мне пригодятся эти идеи для одной из моих хороших книг. Вы же понимаете, великий литературный шедевр принесет мне Национальную книжную премию, и Пулитцеровскую тоже.

Когда я подошел к пишущей машинке, которая стояла в нише в гостиной, я удивился, увидев, что оставил ее раскрытой. Обычноя не отличался забывчивостью. На клавишах лежала записка: «В холодильнике три сандвича. Пиво не пей, тебя от него клонит в сон. Если завтра в четыре часа ты все еще будешь здесь, я позвоню тебе на работу и скажу, что ты заболел».

В другой раз я бы заплакал от благодарности: как же мне повезло с женой, она так меня понимает! Но у меня уже не осталось слез. Она зарядила в машинку чистую бумагу, и мне только и оставалось, что застучать по клавишам.

«А чего тут такого? Это ж была просто старуха». Эти слова я напечатал первыми. А потом они хлынули из меня потоком. В первый раз, когда на страницах книги появился призрак убитой женщины, я подумал: я не могу этого сделать. Это не литература. Но потом я вспомнил речь одного известного писателя, автора бестселлеров. И говорил он так: «Ты не выбираешь, что писать. Никто не спускается к тебе на розовом облаке и не провозглашает: я, мол, собираюсь даровать тебе способность писать. Какой талант ты предпочитаешь? Как у Джейн Остен, талант, который будет жить в веках, или тот, что принесет тебе кучу денег, пока ты жив, но умрет вместе с тобой? Никто не дает тебе выбора. Ты просто принимаешь тот талант, который тебе дается, и по четыре раза вдень благодаришь Бога за то, что он у тебя вообще есть».