Перед оркестром шестеро профессиональных танцоров, одетых в стиле сороковых годов, скользили под саксофон. Саксофонист, несомненно, приходился родней Гарри Джеймсу. Соседи и люди, которых я никогда прежде не видел, все в возрасте от восьми до восьмидесяти, танцевали тут же, вперемежку с профессионалами. Нас с Пэт заметили — раздались приветственные крики и поздравления, однако все слишком большое удовольствие получали от танца, чтобы прерываться.

Подойдя ближе к парадному входу, мы услышали, что из-за дома доносится другая музыка. Я схватил Пэт за руку, и мы побежали по тропинке, которая огибала дом. Там, прямо за розарием матери Пэт, другой оркестр играл современный рок-н-ролл, и еще больше народу танцевало на газонах между двумя домами.

Задний двор дома, стоявшего слева от дома Пендергастов, был окружен высоким забором, за ним располагался бассейн. Оттуда слышался смех.

— Подсади-ка меня! — крикнула Пэт.

Я взял руки в замок, Пэт поставила на них ногу и заглянула за забор.

— Что там происходит? — Мне приходилось перекрикивать музыку.

Я видел, что глаза ее расширились от шока, но она не проронила ни слова, пока не оказалась снова на земле.

— Вечеринка в бассейне! — прокричала Пэт мне прямо в ухо.

Я вопросительно посмотрел на нее: почему это вечеринка в бассейне потрясла ее до такой степени?

— Без купальников! — выкрикнула Пэт.

Однако когда я огляделся в поисках чего-нибудь, на что можно залезть и посмотреть, она схватила меня за руку и потащила в дом отца.

Внутри царил хаос. На улице играли два живых оркестра, один перед домом, другой за ним, а так как все окна были распахнуты в душную летнюю ночь, звуки сливались в оглушительную какофонию.

Но это работало. По правде говоря, я чувствовал себя соответственно. Сколько себя помню, я жаждал, чтобы меня опубликовали. Еще ребенком я писал юмористические рассказы. Один раз, живя у «оцерковленного» дяди, я написал новую книгу в дополнение к Библии. Всю жизнь я хотел только одного — писать и публиковаться, и теперь, кажется, моя мечта сбывалась.