— Ты прав, — ответила она отцу.

Он посмотрел на часы.

— Едва ли сейчас мы сможем прийти к разумному решению. Но через несколько дней я вернусь и мы серьезно поговорим. Идет?

Она кивнула.

— Где мама?

— Летит в Амстердам. Вечером дирижирует молодежным оркестром. Будет дома завтра после обеда.

— Понятно. — Еще один трудоголик.

Он встал.

— Зато миссис Локтон на месте. Уже готовит тебе к завтраку что-то вкусное.

Алессандра снова кивнула. Отец уже сказал все, что хотел. Мысли Сола были далеко отсюда — в той стране, где ему придется вести важные переговоры.

Он наклонился и поцеловал дочь в лоб. Алессандра ощутила желание прижаться к отцу, но подавила этот порыв. Когда Сол тихо закрыл за собой дверь, девушке вдруг пришло в голову, что единственным существом, которое она обнимала за последние два года, был Сатир.

Она допила какао, встала и подошла к окну. Недавно купленный отцом черный «порше» отъезжал от дома, оставляя за собой стелившийся по гравию белый дымок.

На несколько секунд ею овладело чувство одиночества. Потом Алессандра приказала себе не киснуть, приняла душ и оделась.

Внизу, в большой кухне, которая тоже могла считаться произведением искусства, миссис Локтон шинковала морковку и лук. Она жила в соседней деревне и каждый день приходила готовить и убирать дом. Эта женщина работала у Ксавьеров еще до рождения Алессандры. Она давно стала бабушкой, и Алессандра подозревала, что старушка многое повидала. Та только смеялась в ответ. Откуда? Ведь она покидала Англию лишь раз в жизни.

Миссис Локтон подняла глаза и улыбнулась.

— Мне очень жаль Сатира, — просто сказала она.

— Спасибо, — ответила Алессандра, со вздохом усаживаясь рядом.

Нож ритмично поблескивал в лучах солнца. Движения рук пожилой женщины были удивительно точными.