— А вы не сможете потом доставить лошадь ко мне в Испанию?

— Что? О Боже! — рассмеялась Алессандра. — О чем еще вы хотите меня попросить?

В воздухе опять повисло неловкое молчание. Алессандра гадала, уж не решил ли Рафаэль, что она пытается с ним кокетничать. У нее и в мыслях этого не было.

— Так Оттавио принадлежит вам? — наконец спросила она. — Я думала, это лошадь Эмилио.

— Оттавио — одна из двух лошадей, которых я держу у себя дома. Эмилио добился некоторых успехов в конкуре, и я позволил ему брать моих лошадей.

— А вы сами не ездите верхом?

— Только для собственного удовольствия. Гуляю по заднему двору.

— Шагаете, — автоматически поправила она.

— Верно, шагаю. Конечно, Эмилио считает, что все лошади, с которыми он может справиться, принадлежат ему. Боюсь, то, что я вчера отослал его домой, а Оттавио оставил здесь, явилось для мальчишки ударом.

— Значит, вы напомнили племяннику, кто здесь хозяин? — Алессандра представила себе побагровевшее лицо и яростное сопение Эмилио и довольно улыбнулась. Так ему и надо, скотине!

Савентос не ответил, и Алессандра посмотрела на него с новым интересом. Рафаэль с бесстрастным лицом вел машину, внимательно глядя на дорогу.

— Чем вы занимаетесь, Рафаэль? — неожиданно спросила она.

— Произвожу вино.

— У вас свои виноградники?

— Да. Весь нужный виноград мы выращиваем на своей земле.

— Понимаю…

— Вы разбираетесь в винах?

— Нет. Вернее, не очень. Отец держит в подвале хорошо подобранную коллекцию вин.

Он кивнул.

— Вино — дело моей жизни.

— А лошади — ваше хобби?

— Не сказал бы. Скорее приятное развлечение. Для хобби у меня слишком мало времени.

Ясно. Еще один, для кого отдых хуже каторги. Чтобы почувствовать полноту жизни, таким мужчинам нужен непрерывный труд. Второй отец.