Теперь он несся из последних сил, храпя от возбуждения. Совершенно очевидно, что он потерял над собой контроль. Конь взметнулся над препятствием неуклюже, как корова из детской считалки, прыгавшая через луну. Услышав, как передние копыта резко ударились о жердь, Алессандра решила, что они совершили повал. Бог миловал: жердь покачнулась и встала на свое место, но зато Алессандра едва не перелетела через голову коня. Она потеряла оба стремени и вцепилась в повод, чтобы не упасть и не разбиться. Таким образом, перед последним препятствием конь вновь оказался предоставленным себе.

Сатир ринулся к препятствию, но при этом перешел на удобный для себя ход. Более робкая лошадь выбрала бы путь наименьшего сопротивления. Она непременно закинулась бы перед препятствием или обогнула его — так проще и безопаснее. Но не таков Сатир. Он так круто рванулся вверх, что Алессандра почувствовала себя на склоне отвесного утеса. Потом ее взметнуло в воздух — Сатир взял высоту почти в два метра и приземлился далеко за препятствием.

Девушка рывком восстановила равновесие и крепко уселась в седло. Краем уха она слышала возбужденный рев трибун и аплодисменты. От радости сердце готово было выскочить из груди.

Она наклонилась и обеими руками обняла мощную шею Сатира.

— Ты звезда, ты чудо, ты самый лучший! — прошептала Алессандра.

Она направила коня к выходу мимо Эмилио Савентоса. Даже не посмотрев в ее сторону, он проехал с каменным лицом; черные глаза были устремлены вперед, губы плотно сжаты.

К Алессандре уже спешила с поздравлениями ее помощница, молодой конюх с платной конюшни, куда на время соревнований поместили Сатира.

— Потрясающе! — крикнула ей Алессандра, еле переводя дух. — Он был просто великолепен!

— Это же Сатир! — в тон спортсменке ответила та.

Алессандра кивнула, стараясь восстановить дыхание.

— Не слышала, какое у нас время?