— Угадай, сколько «роллс-ройсов» я насчитал? — неожиданно спросил он.

Рей пришлось вытянуть шею и придержать соломенную шляпу, чтобы посмотреть на него.

— Ну, давай, — не отставал Джессап. — Угадай.

Рей пожала плечами. В те дни она вряд ли сумела бы отличить «форд» от «тойоты».

— Два?

— Восемнадцать, — торжествующе объявил Джессап. — Восемнадцать долбаных «роллс-ройсов» от Голливуда до Санта-Моники.

Эта цифра почему-то напугала Рей. На автостоянке жарился на солнце их голубой «олдсмобиль». За те семь лет, что он находился у них, на нем не появилось ни единой царапины. Честно говоря, именно поэтому Джессап так стремился в Калифорнию.

«В условиях Лос-Анджелеса, — объяснил он Рей, — любая машина может служить фактически вечно. Ни тебе снега, ни соли, ни ржавчины».

— Мне нет дела до чьих-то «роллс-ройсов», — сказала Рей. — Лучше купить свой.

Джессап стиснул зубы.

— Господи, — процедил он, — иногда мне кажется, что ты глупеешь прямо на глазах.

И пошел прочь, оставив ее лежать на песке. Приподнявшись на локте, она смотрела, как он подошел к воде. Остановившись у самой кромки, Джессап стал смотреть вдаль, словно мог разглядеть туманные берега Китая. Раздумывая над тем, что она сделала не так, Рей забыла перевернуться на живот, чтобы не обгореть. В результате, когда они вернулись домой, ее светлая кожа приобрела почти тот же оттенок, что и ее рыжие волосы, так что в ту ночь у Джессапа появился отличный предлог, чтобы спать в одиночестве.

В следующее воскресенье Рей не осмелилась предложить Джессапу поездку на пляж. Жара усилилась, и людей, страдающих легочными заболеваниями, просили не выходить из дома. Джессап практически весь день провозился с «олдсмобилем», закрыв нижнюю часть лица красной банданой и сняв футболку. В полдень, когда Рей принесла ему пива, Джессап выглядел уже не таким удрученным.