Оторвавшись от работы, он снял бандану и даже поцеловал Рей. В тот же вечер он предложил ей пойти пообедать в один мексиканский ресторанчик, где кондиционер работал на полную мощность, так что можно было даже рискнуть заказать себе еще одну порцию острого чили. Рей надела хлопковое платье цвета лаванды и серебряные серьги. Джессап во что бы то ни стало должен заметить, как она хороша, и хотя он ей так ничего и нe сказал, но все же потянулся через столик и взял ее за руку.

В полутемном зале ресторана Рей удалось убедить себя, что у них снова все как раньше и все плохое уже позади. Но когда они вернулись домой, Джессап перестал обращать на нее внимание. Он прошел в кухню, не включая свет, и уставился в окно. Рей подумала, что это, наверное, из-за того, что завтра понедельник. Джессап работал на нескольких киностудиях — подвозил людей в аэропорты, доставлял видеокассеты, развозил по офисам, где было что праздновать, коктейли из креветок и копченое мясо. Джессап считал себя шофером, но на вопрос: «Чем вы занимаетесь?» с улыбкой отвечал: «Я раб».

Как-то раз, когда первая волна тепла только появилась, а поведение Джессапа только начинало странным образом меняться, Рей совершила промах, осведомившись у него, как прошел день.

— Как у меня прошел день? — переспросил Джессап на редкость слащавым голосом. — Ну, основную часть дня я провел, выполняя заказ по доставке партии кокаина, которая стоила больше, чем я заработал за всю свою жизнь. Вот как прошел мой день. Если тебе интересно, я могу рассказать, как провел всю неделю.

Но она не стала его ни о чем спрашивать. Когда они вернулись домой, Рей сразу поняла, что Джессапа мучает тяжкое разочарование. Он сидел у окна на кухне и бросал на «олдсмобиль» такие свирепые взгляды, что стало ясно: думает он о «роллс-ройсах» и эти мысли сводят его с ума.

Хуже всего было то, что Рей не знала, как сделать его хотя бы чуточку счастливее. Утром в понедельник она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак и подать его Джессапу в постель.