Так, свинка... тьфу, про свинку думать нельзя... о грустном, о грустном! Холодные рельсы под снегом – это грустно, особенно когда на станции пустынно, когда нет абсолютно никого, даже голубей... грустно – это мертвая маленькая мышка в сточной канаве, в то время как в воде отражается весеннее солнце и в небе плывут облака-барашки. А еще грустно, когда попрошайка стоит под дождем, а в баночке из-под майонеза всего лишь копейки. Смеяться больше не хочется.
Свинка-копилка подвинула ко мне анкету и велела заполнить.
– Сейчас за тобой придет Рита, – сказала мне родственница Буратино.
Когда улыбается, она становится симпатичнее... и глаза у нее добрые. В общем, видно, хорошая девушка, не злыдня какая-нибудь.
– А вот и Риточка! – встрепенулась свинка-копилка.
Девушка приветливо мне улыбнулась.
– Пойдемте.
Вот это Риточка! С ума сойти! Не могу ничего с собой поделать – я пялюсь! Нет, конечно же, не пялюсь, я – созерцаю, пялится обычно мой брат на красоток в журнале. Риточка – самая настоящая красавица! Дух захватывает. Поистине, кукла Барби, и юбка у нее короче моей в два раза! Может, это знак?! Не намек ли это, что лучше вернуться домой к своим куклам и о работе забыть?!
Я послушно семеню за Риточкой, но мне уже все понятно. В помощницы к этой роскошной секретарше меня не возьмут. Рядом с ней я неказистый ребенок, думаю, на ее фоне меня не заметят, даже если юбку нахлобучу на голову.
Девушка открыла передо мной металлическую дверь, и мы попали в огромный кабинет, где стояли два стола. Один Риточкин, а второй, видимо, для помощницы. Я и подумать не могла, что здесь все так шикарно! Окно просто гигантское, много света! Обычно смотрю на это в первую очередь, мне-то дела нет до света и окон, на худой конец есть лампы, а вот в американских комедиях все люди мечтают о собственном кабинете с огромным окном, значит, это по определению не может быть плохо.