Слава богу, Джеймс снова развеселился!

— Почему бы и нет? — отозвалась Алесандра. — Думаю, наше расписание позволяет это. — В темных глазах ее заплясал вдруг озорной огонек. — Если мы, конечно, не станем бегать по парижским магазинам.

Джеймс от души рассмеялся и словно помолодел лет на десять.

— Пожалуй, мы обсудим это.

— Да, конечно. Я ведь, знаешь ли, женщина здравомыслящая.

— Кроме тех случаев, когда тебе чего-то очень хочется. Тут все доводы рассудка отступают на задний план. — Он посмотрел на часы. — В одном ты права — нам, пора отправляться на коктейль-парти. Уже почти половина восьмого. Не стоит зря сердить Налдону — с ним и так не просто иметь дело.

Они вышли из спальни и, пройдя через гостиную, направились к двери, ведущей в коридор.

— Знаешь, — сказала Сандра, — глаза этого фанатика Налдоны напоминают мне портреты Ленина, развешанные по всему Кремлю.

— Налдона похож на Ленина не только глазами. Его политика наверняка понравилась бы вождю большевиков. — Джеймс нахмурился. — Мне хотелось бы поскорее убраться отсюда. Конечно, Тамровия очаровательна, и все же гражданская война — грязное дело, где бы она ни происходила, на Балканах или в Гватемале. — Он запнулся, на лицо его снова набежала тень, и Джеймс добавил почти шепотом: — Или и Саид-Абабе.

Пальцы Сандры крепко сжали его руку.

— Мы не в Саид-Абабе, Джеймс. Все это в прошлом. — Она стойко выдержала его пронизывающий взгляд. — Сейчас есть только Тамровия и то, что мы можем сделать здесь и сейчас. — Глубоко вздохнув, Сандра разжала пальцы. — И ради этого мы должны ближайшие два часа лучезарно улыбаться этому отвратительному Марку Налдоне.

Словно подавая пример, она ослепительно улыбнулась.

Брюнер нежно погладил по ее щеке.

Сандра бродила среди гостей в бальном зале, и ей казалось, что светская улыбка навеки приклеилась к ее лицу.