— А я все-таки понял, что самое главное в жизни, — услышала Катерина голос дяди Миши, бабушкиного брата. Он был довольный и слегка удивленный.

Следом за бабушкой дядя Миша вошел в круглую беседку. Катерина затаилась и смотрела на плотную вязь из лиан жимолости-каприфоли. Затканная желтыми лохматыми цветами, она жужжала так громко, что Катерина поморщилась — эти шмели мешают подслушивать. Толстопузые летуны в черно-желтых камзолах с утра до вечера перебирали лапками внутри цветков, а потом, отяжеленные пыльцой, с трудом выныривали.

В этот час Катерина поливала целое поле астр. Они не просто любимые цветы, а символ рода Соломиных-Улановских-Веселовых. Астры были всегда и везде — в саду, в вазах, на фотографиях. Синие, белые, фиолетовые, бордовые, простые и махровые. «Обманные цветы», называла их бабушка, но в ее голосе все слышали особенную любовь. Обманные, потому что могут заморочить голову. Цветут осенью, а посмотришь на них и подумаешь, что весна. Вот и ошибешься в чувствах, вздыхала она.

— Так что ты говоришь? — услышала Катерина голос бабушки, а следом — тонкий звон чашек. Она расставляла их — каждый день они с братом пьют чай вдвоем в это время. — Повтори, я не расслышала.

— Я сказал, что наконец-то понял, что главное в жизни человека. А ты как думаешь, Варя?

Катерина усмирила шелест тонких струй лейки, ей тоже не вредно послушать.

— Ну… Уж не знаю, — начала бабушка. — Так много всего важного, если оглянуться… Если оглядеться… — Бабушка волновалась, Катерина слышала по голосу.

— Ладно, я тебе скажу. — Голос дяди Миши был такой задорный. Катерина нетерпеливо потерла голень о голень — комары кусались жадно, как положено в предвечерний час.

— Говори же, говори, — подгоняла бабушка.

— Найти свое дело и своего человека, — коротко сообщил дядя Миша.