Тем временем незнакомец непринужденно подхватил ее левую руку и принялся внимательно исследовать рисунок ладони.

Ощущения Саманты были очень необычны. Ей льстило его внимание, оно не казалось вероломным, наоборот, незнакомый мужчина поражал своей галантностью и обходительностью.

Он не мог не заметить обручальное кольцо, свидетельствующее о вдовстве, как и другое, с нескромных размеров бриллиантом, которое Таррант надел ей на руку четыре года назад, предлагая соединить судьбы.

— Улыбаетесь? — проговорил мужчина. — Что ж, вам идет. У вас восхитительная улыбка.

— Приятные воспоминания, — отозвалась Саманта, кивнув на кольцо с внушительным солитером.

— Слышите? — спросил он, бросив взгляд в сторону оркестрантов. — Моя любимая музыка. Она тоже навевает на меня приятные воспоминания. Жаркий день у реки, когда яркое солнце приумножается в водной ряби, а прокаленный воздух подрагивает со стрекотом цикад, цапли спасаются от зноя в камышах, а легкий ветерок плещет воду о борта лодки… Не потанцевать ли нам еще?

— В вашей жизни было много подобных дней? — с интересом спросила его Саманта.

— Я стараюсь, чтобы они случались почаще, — серьезно ответил он. — Идемте же!

Не дожидаясь ее согласия, он взял девушку за руку и повел за собой. А Саманта и не сопротивлялась.

Они проследовали через фойе, в котором свет был приглушен до полумрака.

Хозяин заведения отворил массивную лаковую дверь, проговорив:

— Здесь вас никто не побеспокоит, — и зажег свет.

Саманта обнаружила себя в интерьере, стиль которого можно было сравнить с частными покоями президента Соединенных Штатов эпохи Франклина Делано Рузвельта. Обилие стекла, сияющий антиквариат.

— О, лампа от Тиффани! — не удержалась от восторженного восклицания Саманта.

— Это из коллекции моей матушки.