– Мне сказали, что на наш вечер билеты достать труднее, чем на тусовку в яхт-клуб.

– Это потому, что они самые дорогие, – заметила миссис Джарриган. – Богатство к богатству.

Хантер подмигнул одной из буфетчиц, смазливой юной штучке, вовсе не нуждающейся в бюстгальтере, чтобы привлекать к себе взгляды.

– Я все же так и не понял, почему люди жаждут заплатить пятьсот долларов лишь за то, чтобы сфотографироваться со мной.

Должно быть, Алоизиус заметил, как Хантер подмигивал буфетчице: он что-то сказал ей, и та вышла. Хантер вздохнул. С тех пор как Алоизиус влюбился и обручился, он стремился организовать такое же счастье для своего приятеля – если, конечно, он, Алоизиус, сочтет его выбор достойным.

Вдали послышались голоса. Миссис Джарриган отправила прислугу по местам.

– Но это ведь не так и важно, не правда ли? – сказала она Хантеру. – Главное, что они готовы платить и их деньги идут на доброе дело.

– Вы, как всегда, правы, миссис Джарриган, – отозвался Хантер.

– Поторопись, старина, – произнес Алоизиус. – Шоу начинается.

Хантер мельком увидел свое отражение в блестящей дверце небольшого холодильника. На этом лице сразу бросался в глаза орлиный нос, что, по мнению его обладателя, автоматически исключало его из списка претендентов на победу в конкурсе красоты. Но, как говорила мать Хантера, женщин притягивают опасности и тайны. А Хантер всегда считал, что мать знает, о чем говорит; в конце концов, привлек же ее его опасный и загадочный отец, исчезнувший, как только речь зашла об ответственности за ребенка.

– А давай-ка очаровывать толстосумов будешь ты, а я проведу вечер в нормальной мужской одежде?

– Ну уж нет! Этому не бывать, – возразил Алоизиус. – Кроме того, тут Тиффани. Один взгляд – и ты забудешь все свои жалобы.

Они вошли в первую гостиную, на пороге которой как раз появились первые гости. Один из официантов поднес им напитки. Дверь открылась снова, и в зал размеренной походкой вошла блондинка.