— В прошлом месяце у Дианы был такой же костюм в «Любовниках и обманщиках». — Опал все соотносила со своими любимыми «мыльными операми».

Перл медленно опустила бинокль и внимательно посмотрела на младшую сестру.

Улыбка Опал сразу увяла, она подняла карандаш и блокнот.

Мэгги перехватила бабушкин ледяной взгляд и сочувственно улыбнулась тетушке:

— Я что-то слышу!

Издали донеслось ритмичное, но весьма немелодичное пение, угрожавшее заглушить речь мэра. Несколько минут Перл с помощью бинокля молча изучала обстановку, потом опять опустила его.

Ее неодобрительный взгляд остановился на Мэгги.

— Это твоя мать.

Можно подумать, что Мэгги способна как-то повлиять на свою феминистку мать!

— А что Руби делает? — Опал протиснулась между Мэгги и Перл и встала на ступеньку. — Подвинься, Перл, мне не видно.

Не обращая внимания на недовольное фырканье Перл: «Но это моя сторона», она попыталась взобраться на стремянку.

— Ну все равно, я больше не желаю этого видеть. — Перл отдала бинокль, и Опал стремительно вскарабкалась на лестницу.

Мэгги продолжала держать стремянку, надеясь, что они скоро утратят интерес к мероприятию в парке и к новому зданию фирмы «Стюарт компьютерс». Ей надо было готовиться к отъезду в Атланту — она приступала к первой по окончании образования самостоятельной работе, — но не могла же она позволить старушкам самим карабкаться по стремянке.

— Этот день станет самым черным днем во всей истории семьи Джефферсон, — объявила Перл.

— Я ничего не вижу, — пожаловалась Опал.

— Неудивительно, с такими-то вульгарными накладными ресницами.

— Тебе не мешало бы знать, что такими же ресницами пользуются актрисы, чтобы…

— А что там делает мама? — вмешалась Мэгги, желая не столько узнать истину, сколько прервать очередную тираду Опал.

Та открыла пошире глаза под накладными ресницами, чтобы последние не мешали, и пристроила бинокль.