И сегодня, проезжая на велосипедах мимо дома Мерканди, сестры не отрывали взглядов от особняка, до боли в глазах пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь железную изгородь и густую зелень деревьев.

Неожиданно Джес тихо вскрикнула:

– Лиззи, смотри!

Две пары голубовато-зеленых глаз уставились на парадное крыльцо особняка. Массивная дубовая дверь отворилась, и уже знакомая им темноволосая девочка вышла на крыльцо. Ее волосы, собранные на затылке в «конский хвост», спадали по спине до самого пояса. Она была одета в поношенные джинсы и выцветшую клетчатую рубашку.

Девочка не замечала, что за ней наблюдают. Она что-то высматривала во дворе. Легко сбежав по ступенькам крыльца, она стала кого-то звать, но кого, ни Лиззи, ни Джес не услышали.

Сами не осознавая того, близнецы ехали все медленнее, пока окончательно не остановились посреди улицы. Наконец Лиз опомнилась:

– Джес, мы не можем просто так стоять здесь и глазеть!

– Ну конечно, – согласилась Джессика.

Она осторожно слезла с велосипеда и шагнула на тротуар, потом, став на одно колено, дернула шнурок на своей теннисной туфле.

– Оп-па! Мне срочно нужно завязать шнурок, – она улыбнулась сестре. – Он почему-то развязался.

И Джессика стала возиться со шнурком.

Но тут девочка опять позвала кого-то.

– По-моему, она зовет собаку, – предположила Джес. – Кажется, она крикнула: «Ко мне, Борис!»

– Борис? – прошептала Лиззи. – Кто же называет собаку Борисом?

– Ведьма Мерканди, вот кто, – быстро нашлась Джессика.

– По-моему, это отвратительное имя, – заметила Лиззи.

– Конечно, отвратительное, – сухо согласилась Джес. – Отвратительное имя, отвратительное место и все, кто здесь живет, отвратительные. – Она все еще возилась со шнурком. – Слушай, я не могу весь день завязывать этот шнурок, как идиотка.