Она непонимающе покачала головой:

– О чем вы говорите?

– Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь, – отрезал он. – И будет лучше, если вы перестанете изображать дурочку. Мне пришлось ждать довольно долго, и я потерял терпение. Если вы не собираетесь сотрудничать со мной, тогда я допрошу вас у себя в кабинете. Соберите необходимые вещи.

За последние несколько часов, подумала Элизабет, ее во второй раз просят собрать вещи. Но на этот раз предложение прозвучало в весьма грубой форме.

– Вы говорите так, словно собираетесь задержать меня… – сказала Элизабет, вспомнив, что она обещала Джону никуда не ехать с Бардо. Сейчас она не могла точно восстановить в памяти детали об их разговора, но вряд ли правительственный чиновник может причинить ей вред. На то есть закон, обеспечивающий… Хота она слышала рассказы о том, как сплошь и рядом нарушают законы.

Рука ее инстинктивно легла на живот:

– Нет. Я не собираюсь идти с вами. Мне предстоит скоро рожать, В нашей стране существуют законы, охраняющие права граждан.

– Которые в военное время перестают действовать.

– Но сейчас не военное время, – сказала Элизабет, чувствуя, что ее слова, не возымели никакого действия на этого человека. Он продолжал смотреть на нее, словно… Господи! Словно он ее ненавидел. Но ведь он даже не знает ее. Ненависть влечет за собой насилие. Как она может подвергнуть своего малыша такой опасности? Сейчас они оба настолько уязвимы… – И мне кажется, вам лучше уйти.

– Я могу увести вас против вашей воли.

– Попробуйте. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Но я буду сопротивляться. И думаю, вы знаете, что у меня на кухне дог, который кинется защищать меня. Это очень большая собака.

Странное выражение промелькнуло на лице Бардо, когда он посмотрел краем глаза в сторону кухни и повернулся к двери: