— Самборского как будто припоминаю. Встречал раза два на ваших вечерах.

— Простите, — вмешался я в разговор, — что это за вечера с таким заманчивым названием?

— Если ты интересуешься, профессор может пригласить и тебя на один из них. Ведь можно, Аркадий Михайлович?

Профессор выразил согласие.

— Должен тебе сказать, — обратился ко мне Шелемеха, — Аркадий Михайлович сохраняет связь с большинством своих учеников и после школы. Особенно с теми, которые принимали участие в разных экспедициях и поездках. У нас существует традиция: раз в месяц собираться у Аркадия Михайловича на чашку чая, рассказывать о своей работе, обсуждать самые различные проблемы науки и техники, обдумывать планы экскурсий и экспедиций профессора, вспоминать прошлые поездки, в которых мы участвовали. На таком вечере ты можешь встретить людей разных профессий: врача, астронома, физика, летчика, артиста, художника…

Шелемеха прервал свой рассказ, потому что шофер остановил машину.

— Приехали, — сказал летчик, — прошу выходить. Улица Красных Ботаников, дом номер пять.

На тротуаре перед домом мы распрощались с профессором (он жил в другом подъезде) и поднялись по лестнице на третий этаж. Мой хозяин отпер дверь, вошел в широкий коридор, включил электричество и пригласил меня войти.

— Раздевайся, — негромко сказал летчик. — Только потише, сестра спит.

Я повесил плащ и шляпу на вешалку и спросил, который час.

— Четверть третьего, — ответил гостеприимный хозяин. — Поздно. Сейчас я тебя устрою.

— Стась, это ты? — послышался из-за дверей встревоженный голос.

— Я. Ты не спишь?

— Стась, в кабинете воры! — взволнованно проговорил тот же голос.

Шелемеха посмотрел на меня и нахмурился. Мгновенно он сунул мне в руку стеклянную вазу с цветами, а сам схватил высокий столик-подставку и, держа его, как дубину, порывистым движением второй руки открыл дверь в темную комнату. Не останавливаясь, он ринулся туда. Я бросился вслед за летчиком, но с разбега наскочил на стул и грохнулся на пол. Падая, я выпустил из рук вазу, и она разлетелась вдребезги.