Она промолчала.

— Пять дней, — снова сказал он.

— Значит, разлука будет очень короткой.

У нее был чистый голос, звучал он весело.

— Лида, если хочешь, я готов хоть сейчас…

— Глупенький, — проговорила она нежно, — ну кто тебе позволит потерять пять дней!

— Но тогда я буду с тобой…

Он сказал это очень тихо — я скорее угадал, чем услышал последнее слово.

Лида засмеялась.

— Нет, нет, — сказала она, — тебе нужно как следует отдохнуть. Я хочу, чтобы ты остался.

Тон, которым она произнесла «я хочу», убедил, меня, что она в самом деле хочет этого, но совсем не потому, что это нужно ее спутнику.

Какое мне дело до разговора и взаимоотношений курортной парочки? И я снова стал прислушиваться к голосу моря, стараясь понять незнакомый язык волн и прибоя.

Пароход, который шел с моря, приближался к берегу, оповещая гудком о своем прибытии. Наконец я поднялся, чтобы идти в гостиницу.

Едва сделав несколько шагов, я споткнулся обо что-то мягкое. Я наклонился и поднял дамскую сумочку. На бульваре уже никого не было. Без сомнения, сумочку потеряла обладательница приятного голоса. Но она давно уже ушла вместе со своим спутником и, вероятно, не вернется сюда. Завтра она уезжает. Может быть, в сумочке есть какие-нибудь документы, которые помогут найти ее хозяйку?

Последняя мысль заставила меня подойти к фонарю и открыть сумочку.

Внутри я увидел шелковый платочек с инициалами Л. Ш., тюбик с губной помадой, флакончик «Крымской розы», гребенку, пудреницу и какое-то письмо. Никакого документа, никакой бумажонки, которые могли бы что-нибудь сказать о хозяйке сумочки…

В гостиницу я возвратился далеко за полночь.

Очутившись в своем номере, я зажег настольную лампу и внимательно разглядел находку. Это была элегантная сумочка, разрисованная нежно-синими васильками. Снова пересмотрев ее содержимое, я позволил себе прочитать письмо: может быть, хоть оно скажет что-нибудь о незнакомке.