Раскосые глаза потемнели еще сильнее, а на смуглых щеках проступил румянец.

Лукас моментально пожалел о своих словах, но Жардин вела себя слишком вызывающе. Она совершенно не походила на ту женщину, которую он знал прежде, и с отчаянным упрямством отвергала все его попытки наладить отношения.

– Послушай, – начал он, внезапно утомившись от этой бесполезной возни и игры в правых и виноватых, – хватит валять дурака. Я знаю, что ты на меня злишься. И хочу спросить тебя прямо: ты злишься из-за того, что мы расстались много лет назад, или из-за того, что я отправил твоего брата на дно озера Мичиган?

Она захлопала ресницами, не в силах скрыть приступ горечи, но тут же взяла себя в руки и окатила Лукаса холодным презрением:

– Из-за всего. Я всегда была той девчонкой, которой нужно либо все, либо ничего. Помнишь?

Несмотря на откровенно издевательский ответ, Лукас изнывал от желания и ничего не мог с этим поделать. Воздух между ними буквально звенел от напряжения, еще немного – и посыплются искры.

– Тесса. – Его рука словно сама по себе потянулась к ее плечу, и она отпрянула как от огня. Лукас поспешно убрал руку. – Давай вместе сделаем этот обход. Нам нужно о многом поговорить.

Она отчаянно встряхнула головой, снова выставив перед собой планшет.

– У меня слишком много работы в трюме.

Словно в ответ на ее слова, у входа в трюм загремели низкие мужские голоса. Матросы, согласно его приказу, спешили начать погрузку. Лукасу оставалось лишь мучиться от досады. Не приказать же им убираться отсюда вон?

Он отвернулся, но краем глаза успел заметить, какое облегчение испытала от этого Жардин.

– Пусть Ши присмотрит за погрузкой.

– Я бы предпочла сделать это сама. Или мне считать это приказом, сэр?

Матросы поравнялись с ними и остановились, с откровенным любопытством следя за тем, что происходит между офицерами.