Голова у нее болела, во рту было сухо и горько, как с похмелья, хотя она вовсе не пила. В течение-всего дня ей очень хотелось выпить, и ее рука несколько раз тянулась к бутылке, но она смогла сдержать себя: ее голова должна была быть ясной, чтобы отвечать на бесконечные телефонные звонки и факсы, принимать решения.

Но кажется, все бесполезно: она уничтожена, раздавлена. Чтобы как-то удержаться на плаву, она должна за сутки раздобыть деньги, много денег, и единственный человек, который мог бы ей помочь, именно тот, к кому ей нелегко обратиться.

Такова действительность, и она вынуждена принять все так, как есть. Она должна подумать о своей дальнейшей жизни.

Гарриет посмотрела на себя в зеркало заднего вида и отметила, что события прошедшего дня сказались на ее внешности: лицо было бледным, губная помада стерлась, волосы растрепались. Не то чтобы она выглядела уставшей, просто черты лица исказились: взгляд был тяжелым, а рот плотно сжатым.

«Совсем как у матери», - подумала она с ужасом, выдавливая из себя вымученную улыбку.

Она еще раз осмотрела себя в зеркале: тушь расплылась, под глазами темные круги, белая блузка была несвежей и мятой.

Серьги нестерпимо жали уши, и она сорвала их, чувствуя, как в ушных раковинах бешено пульсирует кровь, Это было последней каплей, и она разрыдалась.

- О, ради Бога, Гарриет Форрест, - сказала она самой себе, смахивая слезы, - не смей рыдать только из-за того, что у тебя болят уши.

Она включила зажигание и выехала на дорогу, стараясь отогнать тяжелые мысли и сосредоточиться на том, что ждет ее впереди.

Ее сестра выходит замуж, и она должна отнестись к этому со всей ответственностью и, главное, приехать домой как можно быстрее. Слезами горю не поможешь.