Но сегодня, вечером, когда все собрались на свадьбу его дочери, когда у него так много других проблем и забот, пусть не таких острых, но не менее важных, ему ничего не оставалось делать, как молча сидеть и наблюдать, как Руфус, держась очаровательно, хотя и немного старомодно, присел к столу, с большим вниманием и любовью поговорил с матерью - все знали, как трогательно он привязан к ней, - поболтал с Джулией Бергин, с Мэгги и с француженкой Жанин Блеш, крестной матерью Крессиды, которая выглядела потрясающе для своих семидесяти лет.

Он знал, что должно пройти по крайней мере двадцать четыре часа, прежде чем ему удастся выяснить, что случилось, и это было невыносимо.

Со жгучей завистью он посмотрел на своего крестного отца, сладко спавшего в уголочке, - сэра Мерлина Рейда, известного путешественника, который и на девятом десятке продолжал заниматься изучением земель, теперь уже более исследованных, чем тогда, когда шестьдесят пять лет назад он начал путешествовать.

Мерлин прервал свое последнее путешествие на мулах по Центральным Кордильерам, чтобы присутствовать на этой свадьбе. Он никогда не был женат, так как не выносил женщин, а они его, и считал Джеймса своим сыном, а Крессиду и Гарриет своими дочерьми и поэтому, как он выразился, ни за что на свете не мог пропустить такого семейного торжества.

Для своих лет сэр Мерлин Рейд выглядел удивительно молодо. Он был подтянут, седые волосы все еще были густыми, глаза блестели. Он прославился своим умением торговаться и предавался этому удовольствию не только на суках, кашбах и прочих базарах мира, но даже в кассах Британской железной дороги.

- За этот галстук даю вам пять гиней, и это мое последнее слово, - обычно говорил он какому-нибудь обалдевшему молодому продавцу. Или: - Если вы думаете, что я заплачу вам двадцать гиней за удовольствие проехать двадцать миль, то вы глубоко ошибаетесь. Пятнадцать, и весь разговор.

Многие сдавались, другие смеялись, но так или иначе он покупал рубашку за полцены, а два фунта яблок по цене одного.