Уж кому присуще спокойствие, так это Сюзи, несмотря на ее жизнерадостность и кипучую энергию. Он посмотрел на нее, непринужденно болтающую с Джошем Бергином, Крессидой, Оливером, и в сотый, а может быть, и в тысячный раз задался вопросом: неужели Алистер не понимает, как крупно ему повезло с женой? Она превратила этот, казалось бы, несчастливый брак в нечто прочное, спокойное и созидательное! За все эти годы он никогда не слышал, чтобы она на что-нибудь пожаловалась, хоть словом, хоть намеком обмолвилась, что несчастна. Семья была ее работой, ее карьерой, и она достигла на этом поприще огромного успеха.

И вот сейчас по какому-то странному стечению обстоятельств, из-за неожиданного поворота судьбы все могло рухнуть.

В этот теплый ранний вечер Сюзи подошла к нему в саду, где все собрались выпить перед ужином, и слегка взволнованным голосом сказала:

- Джеми, мне нужно с тобой поговорить.

А чуть позже, когда Мэгги ушла в дом, чтобы сделать последние приготовления к ужину, а Алистер в своей обычной изящной манере стал собирать бокалы и уносить их в дом, они с Сюзи прошли в розарий, где она с некоторой долей волнения и даже удивления сказала:

- Джеми, ты, возможно, не поверишь мне, но Руфус решил жениться.

И тогда он спросил:

- Ну так в чем же проблема?

А она ответила:

- Проблема в том, что он хочет жениться на Тилли Миллз. Я точно не знаю, но чувствую, что здесь что-то не так, как ты считаешь?

С этого момента его охватило беспокойство и даже страх. Он с трудом проглотил приготовленный Мэгги ужин и выпил больше, чем за все - сколько же прошло? - за все двадцать лет со дня рождения Тилли Миллз.

Больше всего его пугала вынужденная бездеятельность, его абсолютная неспособность предпринять что-либо. В другое время он, возможно, поговорил бы с Руфусом, осторожно расспросил бы его о жизни, о его планах на будущее, что позволило бы понять, как серьезны его намерения.