— Вы уверены?

На самом деле все было не так уж блестяще. И в лучших ситуациях ладонь не очень-то легко зашивать, а тут еще больной не мог видеть иглу. Немного подумав, она села спиной к смотровому столу, провела его руку под своей и положила ладонь себе на колено. Конечно, это было не совсем обычно для операции, но гибкость — главное в работе неотложной помощи. Его ладонь лежала удобно и вне поля его зрения, только это имело сейчас значение.

— Уколов больше не будет, — пообещала она, бросив взгляд через плечо. По правде говоря, она была довольна им. Большинство мужчин так спокойно не переживают удар по самолюбию, особенно такой, как обморок. Он прежде всего подумал о ней. Очень мило. Такое случается редко. — Все, что от вас требуется, — не двигаться всего одну минуту. Сделайте это для меня.

Он почувствовал спазм, будто в горле застрял комок, хотя головокружение, от которого все плыло перед глазами, прекратилось. Его сознание было не настолько затуманено, чтобы не ощущать, как она своей маленькой попкой прижалась к его боку. Прямо перед ним была гибкая женская спина, а потом шла копна шелковых черно-эбеновых волос. И если ладонь была бесчувственна, то запястье ощущало, что лежит на ее бедрах. Он без особых усилий отделался от спазма в горле.

— Вы меня волнуете, — пробормотал он, — и мне многое хотелось бы делать вместе с вами.

Клер с удивлением подняла брови. Мало кто приходил в себя так быстро после обморока, у нее зародилось легкое подозрение, что этот человек был исключением из правил. Мягко введя под кожу изогнутую иглу, она протянула шелковую нитку и завязала узел на первом стежке.

— Чувствуете что-нибудь? — спросила она небрежно.

— Прикосновение ваших бедер. Чудные бедра, — сделал он комплимент. — Думаю, после этой процедуры мне придется восстанавливать дыхание из уст в уста. Во сколько вы заканчиваете работу?

— В полночь. И ведите себя прилично. — Она сделала еще два стежка. Работа отличная, подумала она.