Люди рассказывали Миранде Дарин о своих самых сокровенных тайнах, словно бы и, не замечая ослепительного света софитов в телестудии и любопытных камер. «Скажите-ка…» – настаивал голос. «Доверьтесь мне», – успокаивала очаровательная улыбка. И уже в следующее мгновение люди выкладывали ей о себе все: о своей загубленной карьере или об испорченной репутации. В Миранде было что-то настолько притягательное, что ее программе «Неприятные новости», имевшей очень высокий рейтинг популярности, никогда не приходилось подолгу гоняться за очередным, желавшим исповедаться неудачником. В тот мартовский вечер, когда Миранда разбудила своим звонком Касси – это, кстати, была среда, – для шоу уже было подготовлено, или почти готово около тридцати историй – количество, вполне достаточное для показа в течение целого года.

– Я понимаю, что тебе это теперь трудно представить, – сказала Касси со вздохом, выдавшим ее раздражение, – но Роли, штат Северная Каролина, находится в том же часовом поясе, что и твой Нью-Йорк, штат Нью-Йорк. И так уже с прошлого века, должна я заметить, – мрачно сообщила она и уже спокойней добавила: – Я сегодня очень поздно пришла с работы и дико устала, извини.

– Ну, у меня-то вообще дел невпроворот, однако я выкроила минутку, чтобы тебе позвонить. – Миранда в очередной раз дала понять Касси, что ее дела – ничто в сравнении с тем, чем занимается она, Миранда.

Касси и сама прекрасно понимала, что ее «работа» – это, в лучшем случае, репортаж об открытии какого-нибудь универмага на окраине Роли. Но это был ее собственный репортаж, и она этим гордилась. И пусть он появится не в «Ролиньюс» и не в «Обозрении» – ей все равно: ведь он будет напечатан завтра утром на первой полосе ее родной газеты! Миранда могла бы признать, что это совсем неплохо для Касси, которая всего три года назад стала штатным сотрудником редакции. Но Миранду все это совсем не интересовало, и Касси ее не упрекала – пусть это останется на совести сестры. – Ну, что ж, я рада, что ты, наконец, позвонила, – только и ответила Касси.