Они не разговаривали с сестрой с прошлого Рождества, да и тогда их обычный десятиминутный разговор был прерван из-за очередной истерики избалованной семилетней дочери Миранды, Хивер, которая, как и самоуверенный миллионер – муж Миранды, всегда была чересчур занята и безумно высокомерна, чтобы встретиться со своей теткой Касси. Впрочем, Касси и саму Миранду уже Бог знает сколько времени не видела, и, хотя все друзья и коллеги страшно завидовали тому, что она близкая родственница знаменитой Миранды Дарин, сама Касси сознавала, что почти ничего не знает о жизни своей сестры. «Но все же, – думала Касси, скидывая одеяло и пересаживаясь с кровати в кресло, поближе к телефону, – все же я достаточно хорошо ее знаю, чтобы понять по ее тону, что у нее что-то случилось». И уже гораздо менее раздраженно Касси спросила:

– Ну, как вы там? Как Джесон, как Хивер?

– Отлично. Правда, как всегда, все дико заняты.

– Понятно, – произнесла Касси, стараясь сообразить, что сестре может быть от нее нужно.

За последние четыре года, за то время, что прошло со дня страшной авиакатастрофы, в которой погибли их мать и отец Касси, все, что их когда-то связывало, постепенно исчезло. Впрочем, видимо, их взаимное отдаление началось задолго до того страшного утра, когда, стоя вместе у могилы матери, они вдруг осознали, что им нечего сказать в утешение друг другу.

– Мы думали, может, ты приедешь к нам на выходные? – спросила Миранда. – На Пасху.

– Кто? Я? – удивилась Касси.

– Ну да, ты… и тот, с кем ты захочешь приехать. – Миранда словно почувствовала удивление Касси и уточнила: – Ты все еще встречаешься с тем симпатичным молодым медиком или кто он там? Его, кажется, зовут Клифф? Или нет, Карл…

– Кеннет, – ответила Касси, – Кеннет Стимпсон. И он уже пригласил меня поехать с ним на эти выходные к его родителям. Так что извини. Тебе следовало позвонить мне раньше. – Касси снова завелась: «Ну и наглость! Это же надо, позвонить ей среди ночи и потребовать, чтобы она все бросила и приехала! Наверняка какой-нибудь из приглашенных ими гостей неожиданно отказался, и они решили заполнить освободившееся за обеденным столом место».