– Ну, конечно, Миранда. Если ты так хочешь, то я приеду.

Положив трубку, Касси облокотилась на ночной столик и протянула руку к фотографии в серебряной рамке. Она бережно взяла ее и с любовью посмотрела на четырех счастливых людей, улыбающихся ей с фотографии. Снимок был сделан примерно пять лет назад, в день окончания Касси Чейпел-хилл. Поэтому худенькая Касси была одета в пышное платье из черного шелка. Она жмурилась на ярком солнце, от которого ее бледное личико и светлые волосы выглядели еще белее, чем они были на самом деле. Ее мать стояла рядом, с гордостью обнимая младшую дочь за талию, отец – с другой стороны; над его умными глазами нависали густые брови. По левую руку Теда и, как всегда, словно чуть-чуть отдельно ото всех стояла Миранда.

Если кто-то повнимательней присмотрелся бы к двум сестрам, он легко мог бы заметить, что они очень похожи: тот же причудливый рисунок тонких бровей, те же милые ямочки на щеках, те же одинаково прекрасные длинные прямые волосы. Только у Миранды, как это известно, всем телезрителям Соединенных Штатов, они были ослепительно белокурые – цвет, о котором кинозвездам приходится только мечтать; у Касси же был гораздо более заурядный, соломенный цвет волос. Обе сводные сестры были высокими, стройными цветущими девушками. Особенно, что называется, «пышущей здоровьем» выглядела Касси: румяные щеки, белые зубы, незатуманенный взгляд карих глаз. И все же в Миранде вроде бы те же самые черты вследствие то ли хитрой игры генов, то ли воли Провидения, составляли то, что не назовешь иначе, как неземная красота.