Это была правда, с которой младшая сестра Касси, на десять лет моложе Миранды, очень долго не могла смириться.
«Красота – далеко не самое главное в жизни», – любила повторять их мать. Сама Дороти Хартли, будучи убежденной либералкой, посвятившая свою жизнь помощи слабым и обездоленным, никогда не гордилась потрясающей внешностью своей старшей дочери. Возможно, Миранда слишком напоминала ей первого мужа, чертовски красивого агента страховой компании, который однажды вечером вышел из дома, чтобы купить пачку сигарет (а было это спустя два месяца после рождения Миранды)… и больше Дороти никогда его не видела. Только через семь лет Дороти вновь обрела любовь и счастье, встретив Теда Хартли, адвоката по гражданским правам, с которым она познакомилась на длинном Марше Свободы участников движения Мартина Лютера Кинга. Они полюбили друг друга, шагая по пыльной дороге, ведущей в Бирмингем, когда Дороти тащила за собой безумно хорошенькую, но и безумно уставшую маленькую Миранду. Это была страсть, возникшая внезапно и только усилившаяся за те годы, что они посвятили помощи бедным и обездоленным.
Все свое детство (а оно прошло в Роли) Касси была окружена любовью и неустанной заботой родителей. И дома никогда не чувствовала, что сестра чем-то ее превосходит: Дороти и Тед были слишком скромны и добродушны, и даже подумать о таком не могли. Всю свою жизнь они посвятили служению идеалу, что все люди равны от рождения – вне зависимости от цвета кожи, пола и национальности. И, конечно, вне зависимости от их физических данных. Но чуть ли не все их доброе воспитание шло насмарку, когда прохожие, останавливаясь около какого-нибудь супермаркета и глядя вслед семье Хартли, говорили: «Господи, до чего же красивая девочка!» Речь шла, безусловно, о Миранде. Как часто, пока Касси росла, она повторяла сама себе, что красота – это не главное. Эта фраза была ее единственным утешением. Но годы бежали, и вдруг оказалось, что Миранда не только красивее, но умнее и трудолюбивее… ее успех становился настолько ошеломляющим, что соперничать с ней было невозможно.