– Вы не могли бы повторить свой вопрос? – сказал проктор. – На задних партах, наверно, не все расслышали.

– Ну, если я правильно поняла доктора Оренгольда, первый круг – это для некрещеных. Для тех, кто не сделал ничего плохого, только родился слишком рано.

– Именно так.

– По-моему, это нечестно.

– Да?

– В смысле, я вот тоже некрещеная.

– И я, – отозвался проктор.

– Значит, по Данте, мы оба отправимся в ад.

– Да, похоже, что так.

– Но это нечестно! – поднялось до визга нытье.

В классе кто-то гоготал, кто-то уже собирался вставать.

– Пишем проверочную, – поднял руку проктор. Берти издал стон, самым первым.

– Ну, в смысле, – не сдавалась Покахонтас, – если вообще кто-то виноват, что рождаются так, а не иначе, то скорее уж Бог.

– Хороший вопрос, – произнес проктор. – Не уверен, правда, что на него можно ответить. Пожалуйста, сядьте. Пишем короткую проверочную.

Двое старост, уже в годах, принялись раздавать маркеры и опросные бланки.

Нехорошие ощущения Берги конкретизировались, и оттого, что беда теперь общая, ему стало полегче.

Свет померк, и на экране загорелся первый вопрос:

“1. Данте Алигьери родился в – (а) 1300 г. ; (б) 1265 г. ; (в) 1625 г. ; (г) Дата неизвестна”.

Покахонтас, сучья морда, строчила как заведенная. Когда ж он родился, Данте этот хренов? Он помнил, что записал дату в тетрадку, не помнил только, что это была за дата. Он поднял взгляд на экран, но там уже высветился второй вопрос. Он нацарапал крестик в квадратике (в), потом стер, смутно подозревая, что выбрал неудачно; в конце концов все равно пометил (в).

На экране был четвертый вопрос. Выбрать предлагалось из имен, которые ничего ему не говорили, а вопрос был хрен проссышь. С отвращением он проставил всюду (в) и отнес листок старосте у дверей – который в любом случае не выпустил бы его, пока не сдаст проверочную. Он стоял и хмуро глядел на остальных тупых ослов, царапавших на опросных листах свои неверные ответы.