Две тысячи девяносто три души. Семеро стали строчками на камне стены Центра подготовки. Далеко отсюда. Усталость металла. И второй человек, за которым тянулись километры тусклых коридоров. И километры стальных ящиков, содержанию которых так и не разрешено было стать электромагнитными импульсами. И скучные списки, ползущие по дисплеям. И стальная воля Системы. Это, впрочем, была совсем другая сталь. Капитан боевого крейсера стоял лицом к лицу со Следователем Федерации.

– Рад вас видеть, – сказал капитан.

Следователь еле уловимо, одними уголками губ усмехнулся и протянул

ладонь для рукопожатия. Он ни на секунду не обольщался семантикой этой фразы, так как капитан и не пытался скрыть свое неудовольствие от их встречи.

Кай придал своему лицу официальное выражение.

– Мне можно присесть, мистер Джейкобс, или необходимы еще какие-то

формальности?

Капитан сделал гостеприимный и в то же время достаточно неопределенный жест рукой куда-то в сторону грузового отсека.

– Располагайтесь в кресле у прохода, мистер э... э...

– Санди.

– Да, да, Санди. И извините, если перегрузки при взлете будут

несколько выше обычных. Мы ведь задержались со стартом и теперь вынуждены догонять, чтобы вовремя сблизиться с "Харрикейном" (взгляд в сторону пилота, который Эрик, как ему показалось, понял правильно: "Добавь-ка пару "Же" против обычных, сынок, чтобы этот штатский пентюх оценил различие между пассажирским лайнером и боевым кораблем").

Взревели дюзы, и капитан так и не расслышал фразу, произнесенную в ответ следователем. Впрочем, через пару минут Джейкобс позабыл об этом, так как Эрик понял его намек слишком буквально.

От перегрузки предательски потяжелели веки и неприятно заныла поясница. С трудом приоткрыв глаза, кэп повернул голову к штатскому. Тот как ни в чем не бывало, рассматривал в иллюминаторе уплывающую из-под ног планету и растущую на глазах громаду крейсера.