Почувствовав на себе взгляд капитана, он вежливо повернул (это несмотря на дополнительные "же"!) к нему голову, словно спрашивая: "Есть какие-нибудь вопросы, сэр?"

Вопросов не было. Более того, по вполне осмысленному взгляду следователя и его позе, Джейкобс понял, что такие перегрузки для гостя дело привычное, отчего досадливо поморщился за свою мальчишескую выходку и прикрикнул на второго шалуна:

– Потише, а то мы неровен час вместо шлюза впишемся в главные дюзы!

Понявший с полуслова пилот плавно сбросил тягу.

– Старший помощник на связи, – доложил он.

– Слушаю, – буркнул в микрофон кэп и переключил коммутатор на свой

наушник.

– Мы тут так поняли, что у вас на борту "мешок", сэр? – осведомился сэконд.

– Правильно поняли, – кэп не поощрял излишней предусмотрительности. – Категории А-зеро. Позаботьтесь о расквартировании. И объявите по селектору, что в шестнадцать ноль-ноль – общее собрание. В связи с изменением маршрута следования. Все. Он с досадой щелкнул тумблером и откинулся в кресле.

Через несколько минут глухой удар о причальную мачту известил экипаж о том, что капитанский шаттл из самостоятельного корабля вновь превратился в частицу "Харрикейна".

2

Крейсер Второго Объединенного Флота Федерации "Харрикейн" готовился к старту. Громада, выполненная из самых прочных материалов, когда-либо созданных человечеством, и способная развивать самые большие мощности, с которыми человечество когда-либо сталкивалось, осторожно ворочалась на своей орбите. Она, эта громада, могла средних размеров обитаемую планету сделать поясом астероидов. И другие такие вещи. Но не для этого ее создавали.

Крейсер "Харрикейн" был Инструментом Воссоединения Федерации Тридцати Трех Миров. И ничем более. И никто на его борту не должен был осознавать этого предназначения глубже, чем капитан Фердинанд Джейкобс.