— А то не дай бог, подцепит еще что-нибудь от ведьмы!

Растянул губы в улыбке.

— Вы очень заботливы, Мариам. Думаете, этого будет достаточно?

— Не уверена, но попробовать все же стоит.

Подлетевшая Катерина вручила дьякону наш фирменный зеленый пакетик:

— С вас пять семьсот.

— Сколько?!

Я тоже в удивлении вскинула брови. Фармацевт шепнула мне:

— Ну, я сразу упаковала то средство, что он у тебя спрашивал…

Пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Слегка качнув головой, инквизитор, тем не менее, извлек из кармана джинсов кожаный бумажник и отсчитал деньги под нашими взглядами.

— Видимо, средство очень сильное…

— Никто не жаловался! — с жаром заверила его Катерина. — Еще и за следующей упаковкой приходили!

Видимо, я издала какой-то невнятный звук, потому что Иеремия глянул на меня подозрительно.

— До встречи.

— Доброй дороги, дьякон.

Звякнул колокольчик. Сквозь стеклянную дверь я наблюдала, как Иеремия приостановился на крыльце. Заглянул в пакет. Достал и покрутил упаковку, на мой взгляд, очень приятную и символичную: на красной дорогой бумаге был изображен корень жизни. Дьякон вчитался в аннотацию…

Нервно дернул головой, запихнул обратно в пакетик и с размаху швырнул все в мусорку. Спускаясь по ступеням и натягивая перчатки, оглянулся. Знаю, что инквизитор меня не видит, но взгляд его чуть не прожег тонированную дверь насквозь.

Я тряслась от беззвучного смеха, но умудрилась сказать спокойно:

— Катеринка, подбери, пожалуйста, пакет на крыльце. Господи Иеремия его обронил по рассеянности…

Когда Катерина вернулась с улицы, неся в отставленной руке смятый пакет, я шепнула ей:

— Можешь продать кому-нибудь по второму кругу…

Фармацевт глянула на меня укоризненно:

— И кто-то мне еще говорил, чтобы я не связывалась с Инквизицией!