Хотя… разумная и умеренная ведьма — оксюморон тоже тот еще.

Я не стала вешать табличку 'закрыто': не в моих привычках терять деньги. Расположились прямо в зале. Посетительницы часто любят посиживать за этим уютным столиком, пробуя различные тонизирующие или успокаивающие напитки. Последний мне сейчас, ох, как бы пригодился! Пришла беда — отворяй ворота. Пришла Инквизиция — выноси тело…

Агнесс потирала руки, с предвкушением разглядывая розетки, полные прозрачного меда разных оттенков янтаря.

— Ах, Мариам, как все красиво и как вкусно!

— И как здорово! — подхватила я. — В моей аптеке…

— Знаю-знаю: 'только экологически чистая продукция, натуральные компоненты, дары природы'… Какой дивный аромат!

Я поставила все-таки три чашки, хотя и не сомневалась, что телохранитель к угощению не прикоснется. К моему изумлению, Иеремия тоже плеснул себе золотисто-коричневого чая. Поднес к лицу, внимательно изучая цвет и аромат; глотнул, покатал на языке, точно ценитель дорогого вина… Говорят, им каким-то образом стимулируют вкусовые рецепторы, чтобы могли определять яды и неизвестные, возможно, опасные компоненты.

Я сказала недовольно:

— Господин дьякон, я ведь и себе из того же чайника наливаю!

Иеремия сделал последний глоток. Он так редко подает голос, что я каждый раз забываю, какой он у него низкий.

— А вдруг вы решили покончить жизнь самоубийством, госпожа аптекарша?

Агнесс звонко рассмеялась, похлопала меня по руке мягкой ладонью.

— Не обижайся на него, моя милая! Такая уж у Иеремии работа!

Внешность матери Агнесс располагает к уютной доверительной болтовне: пухленькая бабушка с белыми завитыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца; голубые глазки поблескивают за круглыми очками в золотой оправе. Просто фея без крылышек из какой-то детской сказки. Конечно, если забыть, что милая старушка — одна из трех самых главных людей в Инквизиции. Я не забывала.