Аполлими проигнорировала её. У неё не было времени на глупости Бази. Нет, если она намеревалась чтобы спасти жизнь своему сыну.

Она хотела этого ребёнка и была готова на всё что угодно ради него.

Всё что угодно.

Ее сердце стучало. Сильно. Быстро. Аполлими вытащила Атлантский кинжал из ящика комода и держала его в руках. От золотой рукояти веяло холодом. Черная роза и кости сплелись воедино. Гравированный острие клинка светилось в полумраке. Это был кинжал, предназначенный для того, чтобы забрать чью-то жизнь.

Сегодня же он будет использован чтобы её подарить.

Она вздрогнула при мысли, что должно было произойти, но не было другого способа спасти ее дитя. Закрыв глаза и держа в руке холодный кинжал, она старалась не плакать, но одинокая слеза все же выскользнула из уголка глаза.

Достаточно! Она мысленно заорала на себя, когда гневно стерла ее. Это было время для действий, а не для эмоций. Ее сын в ней нуждался.

Ее руки дрожали от ярости и страха, и она легла в кровать. Подтянула платье и оголила живот. Гладила себя по раздутому животу, где ее сын ждал своего часа, защищенный и все же в опасности. Никогда больше она не будет так близко к нему. Никогда не сможет почувствовать его пинки и шевеление внутри своего тела, улыбаясь в ответ нежно и терпеливо. Она должна разделить их. И пусть Апостолос еще не должен родится, пусть пока слишком рано. Но она должна.

У неё не было выбора.

— Ох, какая мерзость! — Бази захныкала. — Я…

— Не двигайся! — Заорала Аполлими. — Если покинешь эту комнату, я вырежу твоё сердце.

С широко открытыми глазами, Бази застыла.

Как будто зная, что от нее требуется, Ксиамара подошла к Аполлими. Демоница с бело-красной кожей была самой красивой и наиболее преданной из окружения Аполлими. Осторожно она вынула ребенка из ее чрева и закрыла рану.