Демоница сняла кроваво-красный шарф с её шеи и запеленала Апостолоса в него, прежде чем поднесла ребенка Аполлими и низко поклонилась.

Аполлими отодвинула физическую боль в сторону, поскольку она взяла своего сына на руки и держала его в первый раз. Радость охватила ее, когда она поняла, что он был цел и невридам. Он был таким маленьким, таким хрупким. Идеальным и прекрасным.

Прежде всего он принадлежал ей, и Аполлими его любила каждой частью себя.

— Живи для меня, Апостолос, — сказала она, её слёзы начали литься. Они падали, как лёд, вниз по её холодным щекам, сверкая в темноте. — Когда придёт время, ты вернёшься сюда и потребуешь своё законное место, как царь богов. Я позабочусь об этом. — Она прикоснулась своими губами к его голубому лбу.

Он открыл глаза и посмотрел на нее. Они переливались серебром, как и ее. И в них светилась мудрость, значительно превосходящая даже ее собственную. Именно по его глазам мир людей узнает в нем божество и станет обращаться с ним соответственно. Он погладил крошечным кулачком ее щеку, словно понимал, что его ждет.

Аполлими рыдала, прикасаясь к нему. Боги, это несправедливо! Он был ее ребенком. Ждать его целую жизнь и теперь…

— Будь ты проклят, Архонт, будь ты проклят! Я никогда не прощу тебе этого.

Крепко прижимала к себе сына и не могла, не хотела отпускать его.

Но она должна.

— Бази? — Аполлими прикрикнула на свою племянницу, которая все еще кружилась вокруг прикроватного столбика.

— Ммм?

— Возьми его. Помести его в чрево беременной королевы. Ты поняла?

Она опустилась на пол и выпрямилась.

— Эммм, я могу сделать это. Что насчёт отродья королевы?

— Соедини жизненную силу Апостолоса с ребёнком королевы. Позволь ей узнать от Оракула, что если мой ребёнок умрёт, то её тоже. — Это позволит защитить его больше, чем что-либо ещё.