- Слушаю.

- Джеймс?

- Да.

- Кто это?

- Твой любимый сын. Плод твоего чрева, порожденный папиными чреслами, в бог знает сколько мгновений ока…

- Ты будто в аэродинамической трубе, - перебила мама.

- Я за рулем.

- В аэродинамической трубе?

Я потянулся и придвинул телефон ближе:

- Я говорю по громкой связи. Так лучше?

- Ненамного. Куда ты едешь? У тебя же сейчас занятия.

Я сунул телефон за солнцезащитный козырек. Наверное, все равно шумно, но лучше уже не будет.

- Раз ты знаешь, что у меня занятия, зачем звонишь?

- Огрызаешься?

Прищурившись, я всмотрелся в дорожные указатели и увидел маленький знак с надписью: «Исторический центр города Гэллон, штат Вирджиния» - и стрелкой влево. (По-моему, писать «Вирджиния» не стоило - любой турист, доехавший до этого указателя, не может не знать, в каком штате он находится.)

- Нет, мам, огрызаются только безработные неудачники, обреченные загреметь в тюрьму.

Мама запнулась, узнав собственные слова, тем более что я нарочно произнес их тонким голосом, добавив ее легчайший шотландский акцент.

- Верно, - согласилась она. - Так что ты делаешь?

Разглядывая живописную, но не слишком процветающую главную улицу Гэллона, я ответил:

- Еду на занятие. Сразу отвечаю: занятие у меня по волынке. На следующий вопрос тоже отвечаю сразу: нет, в Торнкинг-Эш нет собственного преподавателя-волынщика. Ну и под занавес, с учетом ответа на твой незаданный вопрос номер два, я понятия не имею, зачем мне дали стипендию.

- Кто будет с тобой заниматься? Преподаватель хороший? - с сомнением в голосе спросила мама.

- Мам, я не хочу об этом думать. От таких мыслей одна тоска, а ты знаешь, что я предпочитаю обращать к миру исключительно радостную сторону своей личности.

- Напомни, зачем ты сюда пошел, если не ради игры на волынке?