— Потому что это день, когда умерли мои родители, и я стараюсь выбраться на кладбище. И я помню, в прошлый сентябрь это была среда.

— Ох. — Мы не обсуждали отца и мать Джессики. Никогда. — Что ж, есть ли какая-нибудь разница? Можно подумать, Синклеру не все равно? Как и остальным вампирам? Как будто бы мы все хором встанем рано, чтобы приняться за работу следующим утром?

— Сколько раз ты уже меняла дату? Четыре?

— Возможно, — сказала я неохотно. Ну если по порядку, сначала это было 14 февраля (я знаю, знаю, и к моей чести, в конце концов я отмела эту идею), 10 апреля, 4 июля и теперь 15 сентября.

— Я не понимаю, почему ты наконец не покончишь с этим, милая. Как давно ты этого хотела? И Синклер согласен и все остальное. Я имею в виду, какого черта?

— Просто не было времени позаботиться обо всех деталях. Приходилось расследовать убийства и уворачиваться от ударов? — жаловалась я. — Вот почему я переношу дату. Мне недостаточно часов за день. За ночь.

Джессика ничего не сказала. Слава Богу.

— Глянь! — я указала на Джорджа, связавшего новую петлю, которую она ему только что показала. — Вау. Он быстро схватывает.

— Следующим пунктом — чулочная вязка.

— Ты что, не можешь просто почить на лаврах? Дай парню связать одеяло или еще что-нибудь.

— А после этого, — добавила она по секрету, — мы примемся за чтение и математику.

— Ох, блин.

— Он уже почти знает как. Он должен. Нужно лишь напомнить ему.

— Да уж, в этом как раз все и дело.

Она проигнорировало это.

— Итак, что еще? Цветы? А потом? Ты ведь уже выбрала платье.

— Угу. На прошлой неделе. Преимущество моего мертвого состояния заключается в том, что одной примерки вполне достаточно.

— Что ж, другой разговор. Что еще?

— Меню.

— И как ты собираешься разобраться с этим?

— Вино для них, сок и виски для остальных из нас. — Я услышала свои собственные слова и задумалась: кого же интересно я подразумевала под «нас»?