— О. Неплохо. И?

— Торт. Не для нас. — Опять это слово! — И ведь будут несколько постоянных гостей: ты, Марк, родители.

— А Ант?

— Я пригласила ее.

— Неужели? Что ж, может быть у нее будет запланирована подтяжка лица на этот день.

Я оживилась.

— Ты думаешь? Может быть. В любом случае, я склоняюсь к шоколадному торту с малиновой кремово-шоколадной начинкой и покрытому клубникой в шоколаде. И еще, знаешь, таким кремовым переплетением из глазированной помадки.

— Прекрати, мне из-за тебя захотелось есть.

— И я пыталась вытащить Синклера на покупку смокинга.

— Зачем? У него их миллион.

— Да, но это же смокинг. Мать всех смокингов. Свадебный смокинг. Ему нужно что-то особенное.

— Может быть, цвета кобальта (зеленовато-голубой), — предложила она.

Я рассмеялась.

— Или канареечно-желтого. Можешь себе представить? Он бы наверное тут же умер?

— Снова. Фактически, он уже достаточно близок к этому. Он, эмм, не выглядит уж слишком заинтересованным в деталях. Я имею в виду, больше, чем остальные парни. Что странно, учитывая его крутую метросексуальность.

Я не слышала этот конкретный термин (который был таааааак популярен в прошлом году и сейчас уже прискорбно затаскан) применяемым к Синклеру, но мне стоило поразмыслить над ним всего полсекунды, прежде чем понять, что она была права. У него был большой член, он обожал женщин, не возражал против того, чтобы выбить дерьмо из плохих парней, настаивал на смене декора во всех гостиных, а еще был гурманом и чайным снобом. Ах, любовь моей жизни. Великолепен в постели и пьет чай только листовой, не из пакетиков. Кто бы мог подумать.

Я села на один из стульев и взглянула на Джорджа, увлеченного вязанием. Кстати о метросексуалах. Он уже связал четыре дюйма в ширину.