— Энни прислала меня! — кричала я, — Она просила сказать вам…

Она придвинулась еще ближе. Расстояние между нами было меньше дюйма.

— Ммм?

— Энни просила сказать вам, что не было никакого чека! — прокричала я, игнорируя хихиканье Джессики. Великолепно! Возможно, несколько медсестер с первого этажа еще не услышали первую часть этой чрезвычайно секретной беседы. — Но там был счет и вот здесь вся информация, что вам необходима, чтобы обналичить его!

Я вручила ей свернутый листок бумаги.

— No se…, — она покачала головой, — No se, no se

— Ох, черт побери! — я сопротивлялась искушению выбросить кровать в окно, — Энни никогда не упоминала об этом.

Джессика уже практически лежала на соседней кровати в истерике, держась за живот от смеха.

— Громче, громче! No se!

— Можешь ты поднять свою задницу и помочь мне? Пожалуйста.

— Я учила французский, ты же знаешь.

— Спасибо за большой и толстый нуль. Без сомнения, ты самый ужасный друг. Ну и что теперь?

К счастью, старая леди — черт, я должна помнить, что она не просто «старая леди», у нее есть имя — Эмма Пирсон. Как бы то ни было, пока я жаловалась на Джессику, она развернула лист бумаги, который я отдала ей и широко улыбнулась своей беззубой улыбкой. Она что-то взволнованно сказала по-испански и сжала мою руку. Испанский я изучала только один год в средней школе и все, что я помнила, это donde est el barсo

— Oh,gracias, — сказала она, — Muchas nuchas gracias. Я так вам благодарна. Спасибо большое.

— Ох… de nada

Эмма кивнула, продолжая улыбаться. Я молилась о том, что она имеет хотя бы отдаленное представление о том, что я говорю. Если же это не так, Энни отплатит мне еще одним маленьким визитом.

Мы смотрели друг на друга. Чтобы прервать эту неловкую тишину я спросила: