— Тина, детка, — позвала я, опрокидывая еще сливок в свой чай. — Присядь. Возьми чашечку.

— Как давно вы встали?

— Два часа или что-то около того, — сказала я, пытаясь не казаться самодовольной. Бог ответил на мои молитвы, и в последнее время я просыпалась приблизительно в четыре часа дня. Конечно, я жила в Миннесоте, в декабре, таким образом, в четыре было так же темно как и в восемь, но все же.

— Но вы … вы не видели газету? — Тина села напротив, держа в руке свернутую «Трибьюн». Она положила газету рядом с собой и проигнорировала заварочный чайник. — Еще нет?

— Мне не нравится, как это звучит. Ни капельки. — Тина заколебалась, и я приготовилась. Тина была старой вампиршей, до смешного красивой, как и большинство из них, абсолютно преданной Синклеру и в меньшей степени мне. Она создала Синклера, и недавно помогла нам обоим заполучить наши короны, защищала нас, жила с нами (не в том смысле…ну…). Она была как главный мажордом, разве что поменьше и милая. Так что полагаю, ей следовало бы быть маленьким мажордомом.

У нее были длинные волосы цвета ирисок, которые она обычно укладывала в удобный узел, и огромные темные глаза. Большие коричневато-черные анимешные глаза. Хотя она едва доставала мне до подбородка, выдыхаемый ею воздух был почти благородным. Как у Эллен, матери Скарлетт О'Хара, я никогда не видела, чтобы плечи Тины касались спинки любого стула; я никогда не видела, чтобы она хотя бы сутулилась. Она была также безумно умна и никогда ничего не забывала. Она куда больше меня походила на королеву, говоря по правде.

В любом случае, она с апломбом справлялась с ситуациями, которые большинство из нас довели бы до состояния клинического безумия или, по крайней мере, раздражения. И она колебалась. Она нервничала.

Боже, дай мне сил.

— Я полагаю, тебе лучше рассказать мне. — Она молча развернула газету и вручила мне. Рождения и смерти. Я прочитала объявление.