— Ты поднялась не для того, чтобы хаять мою пижаму. По крайней мере, я на это надеюсь. Потому что, серьезно, это было бы просто глупо.

— Нет, конечно, не для того, чтобы хаять. Но я могла бы провести полночи, занимаясь именно этим.

— Говорит человек, который надевает футбольную майку, чтобы спать.

— Это абсолютно разные вещи.

— Думаю, мне больше нравилось, когда ты со мной не разговаривала.

— Поздно спохватилась. Слушай, я хотела поймать тебя, прежде чем вы ляжете спать…а где Синклер?

— После ухода старой воображалы он прямиком кинулся к компьютеру.

— Хм. Обычно он секунды считает перед отбытием ко сну, чтобы вы могли заняться кое-чем.

— Мы уже занимались, — призналась я. — После ухода Мэгги.

— Ну вот, замарали еще одну комнату. А Мэгги — это и есть та вампирша, которую Синклер не хотел мне представить?

Я поежилась.

— Не ной. Он был прав. Она жуткая. У нее глаза как у куклы.

— Как у Барби или обычного пупсика?

— Пустые. — Я указала на лицо, пытаясь в пяти или менее словах передать, какая она была жуткая. — Блестящие.

— Блестящие? — я видела, что Джесс еле сдерживает смех. Она не видела Ностро. На самом деле, самым страшным вампиром из ей известных была злая я, начитавшаяся Книги Мертвых. Другими словами, Джесс никогда не встречала по-настоящему плохого вампира.

— Она едва не закусила Марком — а он не только позволил ей схватить себя, он даже не помнит, что это произошло. Держись-ка, на хрен, подальше, я серьезно.

— Ну, если уж Синклер ее опасается, убедили. У меня и так куча странных вампиров, о которых надо беспокоиться. — Она с шумом опустилась в кресло, которое я называла Креслом Мари. — Слушай, а ты не против, что я пойду на свидание с Детективом Ником?

— Если хочешь с ним встречаться, то лучше начать называть его просто по имени.

Джесс отмахнулась.