– Да, пожалуй, именно так и можно сказать – из наших. – Эджоу развел руками. – Бывший гражданин Советского Союза, бывший беженец со статусом религиозного меньшинства, бывший безработный... Все – бывший... А теперь – обычный бизнесмен. Канадец, позвольте так выразиться, русского происхождения.

Ник поманил рукой официанта:

– Эй, человек! Бутылку смирновской, пожалуйста! Вы водку пьете? – обратился он к Демиду.

– Да, немножко можно, – скромно сказал Демид. Этот канадец не был похож на русских, вырвавшихся пять-десять лет назад за границу и теперь приезжающих, чтобы почувствовать себя в России человеком первого сорта, гордо проехать по улицам на арендованном "форде" и утереть нос старым друзьям и недругам. Он выглядел основательно и внушал доверие.

– Ну что, Демид, за знакомство? – Николай отвинтил белую крышку с плоской бутылки.

– За знакомство, Николай Игнатьевич!

"Эджоу, канадский бизнесмен. Он же Ежов, русский мужик. Бывший. Чего ты дергаешься-то, Дема? Неплохой человек, кажется. Это стереотип наш извечный, что иностранцы все милые и глупые, как дети, и облапошить их ничего не стоит. "Русские прусских всегда бивали". А вот с нашенским человеком нужно держать ухо востро. Тебе-то не один ли черт, Ежов он или Эджоу? В конце концов, тебе от него ничего не нужно. А ты ему зачем-то понадобился".

Дема откинулся на спинку стула. Водка была ледяной, еда вкусной. Чем не жизнь?

"Впрочем, ты знаешь, зачем. На этот раз знаешь".

– Прожил я в Канаде без малого двадцать пять лет. – Ежов молодецки тяпнул рюмку и занюхал бутербродом с черной икрой. – Но родину свою забыть не могу. А порою кажется, что и не уезжал от нее никогда. Повезло мне. Если и есть на свете страна, похожая на Россию, то это – Канада. Знаешь, Демид, в нашем городке каждый третий – русский или украинец.