Вулкан полагал, что богиня весны разгневается при этих словах Венеры, и был немало удивлен, когда услышал благодушный смех богини.

— Может быть, я действительно одержима. А почему бы и нет? Я восхищаюсь Талсой. Есть что-то в том, чтобы гулять по улицам современного города... Там никто не узнает во мне бессмертную, и это дает удивительную свободу. Подумай об этом, Венера. Никто не судит, что ты могла, а чего не могла сделать за бесчисленные столетия. Никто не знает, кто твои родители. Никто не съеживается от страха, если ты рассердишься. И что лучше всего — никто не почитает тебя просто потому, что ты богиня. А если и почитают, то только из-за того, что ты — желанная, умная, очаровательная женщина. Можешь представить такую прелестную разницу?

Однако Персефона не дала Венере времени на ответ, а сразу продолжила:

— А мужчины! Современные мужчины совсем не такие, как древние смертные. У них нет дурацких пунктиков.

Венера озадаченно наморщила лоб, и Персефона пустилась в объяснения:

— Пунктики... Ну, это значит, что современные мужчины не рассуждают как архаичные варварские болваны. То есть большинство из них так не рассуждает. У современных мужчин нет тех предрассудков, которыми страдают древние; они умеют обращаться с женщиной как с равной, а это очень-очень сексуально.

Вулкан, наблюдавший за богинями из тени, увидел, как прекрасное лицо Венеры осветилось пониманием, и в то же самое мгновение его потрясло чувство, которое он даже и не признал сразу, поскольку для него это было чем-то совершенно новым... а это была надежда. То, что Персефона сказала об отличии современных мужчин от древних, породило в нем внезапную сладкую надежду.

— И во мне не узнают воплощенную Любовь? — спросила Венера в тот самый момент, когда Вулкан сообразил, что его в современном мире никто бы не узнал... и не стал бы остерегаться как бога огня.

Персефона улыбнулась.