Только слегка повернутый тип может выбрать карьеру, связанную с обучением подростков. Моя лучшая подруга Сюзанна всегда кривится и невольно вздрагивает, когда я пересказываю последние испытания и напасти, выпадающие на долю учителя английского языка.

— Господи, Шан, в них столько… столько гормонов. Фу!

Сюзанна — типичнейшая представительница университетской профессуры, не чуждая снобизма, но я все равно ее люблю. Она просто недооценивает многообразие и многочисленность юмористических интерлюдий, которыми ежедневно обеспечивают меня подростки.

Мои размышления прервал взрывной тенор Жана Вальжана, вернув меня обратно в первое июня на шоссе в Оклахоме.

— Да, это и есть жизнь учителя английского языка, обладающего чувством юмора. Он обречен на безденежье, зато комедийных ситуаций в избытке. Вот черт, чуть не пропустила!..

К счастью, мой маленький «мустанг» сумел выполнить быстрый и резкий разворот. Надпись на указателе гласила, что до Локуст-Гроув

Где-то посредине между Локуст-Гроув — какое ужасное название для города! — и Сайлоум-Спрингс должен стоять большой указатель на проселочную дорогу, по которой нужно ехать до другого указателя, на другую дорогу, и так далее. В итоге я доберусь до «уникального аукциона в поместье — необычные лоты — рассматриваются любые предложения — не пропустите».

Я очень люблю чудное барахло и еще больше — чудное дешевое барахло.

Ученики говорят, что у меня не классная, а музейная комната. На стенах и в шкафах чего только не увидишь — начиная от репродукций Уотерхауса и заканчивая постерами Майти-Мауса, сувенирными моделями кораблей из сериала «Звездный путь» и почти пугающим собранием китайских ветряных колокольчиков, создающих хорошую энергетику.

Вот так оформлен мой класс. Видели бы они мою квартиру. Хотя, полагаю, тинейджеры не очень удивились бы. Разве что порядку — дома он у меня безукоризненный. Другое дело — школа. Там царит вечный хаос. Если все находится на своих местах, то я почему-то ничего не могу найти. Черт его знает, что это означает.