Вот и считай. Была она в семье самая непоседливая и походила на папу. А папа у неё — самая настоящая ворона, вечно всё делал не так, раздражал всех. Дочка брала с него по глупости пример и тоже никого не слушалась. Когда ей говорили: «Не высовывайся из гнезда, не отлетай далеко от стаи, любопытной Варваре — нос оторвали», ворона про себя думала, что у Варвары нос мягкий — его можно оторвать, а у неё клюв твёрдый, попробуй оторви. Поэтому она постоянно с любопытством рассматривала всё яркое и блестящее, отлетая далеко от своей стаи. Однажды мальчишка выстрелил в неё серебряным шариком. Промахнулся. Она могла улететь, но шарик ей так понравился, что ворона схватила его в клюв, села на ветку, стала рассматривать, и вдруг — «трах»!..

Даже не каркнув, только издав крыльями «ч-чох», она, подстреленная, упала на землю. Ну и что хорошего? С тех пор Глупында стала ещё глупее, а в народе, особенно у мальчишек, пошло птичье ругательство: «чокнутая, чокнутая!» А хорошо ли людям не только ругаться, а даже говорить по-птичьи? Подумай-ка! Глупында от глупости своей перестала признавать сверстников, дружила только со старшими и сама ничего не понимала в их жизни. Друзьям она надоела, они просто забывали Глупынду. Пшено, рассыпанное для голубей, или хлебную корку всегда поедали сами. Глупында становилась неказистой, от худобы перья её торчали в разные стороны, и вскоре стала она не вороной, а скорее «вороньим пугалом». Про учёбу ж она и слышать не хотела.

«Не буду учиться. Не хочу ни читать, ни писать. Я самая худая, зато летаю быстрее всех, а тому, кто быстро перелетает с места на место, ни к чему наука».

Как-то Глупында летала одна над городом и увидела большой дом. Дом — светлый, красивый. Даже люди все были одеты в белые халаты. Глупынде понравилось, но ещё больше понравилось то, что совсем недалеко от этого дома стояли огромные, в человеческий рост, металлические стаканы. Крышки их были открыты, и назывались они приятно и знакомо: «Помойка».