– Люблю тебя, – сказал я.
– Люблю тебя, – эхом откликнулась Оля.
Мы так и не вернулись ни разу к теме несостоявшихся звонков и непосланных эсэмэсок. Это уже было неважным. Совсем неважным, пустым и глупым. Да и зачем обсуждать то, чего не было?
Ни разу не заикнулся я и о вечере накануне Олиного дня рождения, не спросил, где и с кем она провела его. Да и как бы я мог спросить у нее это? Оля, даже бесконечно мною любимая, все-таки не была моей собственностью, вещью, куклой, игрушкой. К тому же тогда мы еще не сказали друг другу то самое слово.
Да и какая, по большому счету, разница, где и с кем она была тогда? Ведь теперь она была со мной. Навсегда.
7
Через полгода мы поженились. Еще через полгода поехали отдыхать в деревню к бабе Маше – прошлым летом, когда уезжал, я договорился с ней о такой возможности. Правда, я не думал, что приеду не один, но старушка этому обстоятельству даже обрадовалась.
– Хорошую девку нашел, – шепнула она, улучив момент. – Глаза так и пыхают! Любит тебя. Живите ладно.
– Мы ладно живем, – счастливо улыбнулся я.
– Вот и живите, – сказала баба Маша и украдкой, пока я поворачивался, перекрестила меня.
В тот же день я повел Олю на реку. Любимый спиннинг с новым набором блесен был снова со мной. Ольга же сказала, что рыбу ловить не умеет и не хочет – ей вообще рыбок жалко, – так что она собиралась лишь загорать и купаться. Но там, где я думал порыбачить, купаться было совсем неудобно, до песчаных плесов идти далеко, да и мне там со спиннингом делать было нечего, так что мы договорились сходить туда завтра, а сегодня Ольга согласилась ограничиться солнечными ваннами и наблюдением за моим рыболовным мастерством.
Видимо Оля приносила мне удачу во всем – с третьего же заброса леску дернуло, удилище выгнулось и я, бесшумно и быстро вращая ручку импортной катушки, повел упирающуюся добычу к берегу. Ольга, услышав мои возгласы, подбежала и захлопала в ладоши.