«Это не по-настоящему…»

В ответ на её мысль первый истерический крик разрезал тишину. Люди бросились прочь от места происшествия, толкаясь и создавая неразбериху. Наоми услышала, как охрана, наконец, подняла шум и начала прорываться сквозь толпу.

Наоми была ещё жива. Она была упрямой, настоящим бойцом, и она не умрёт в доме своей мечты, в ночь своей мечты.

«Бороться…»

Луис вновь сжал рукоятку ножа, двигая лезвие внутри её тела.

«Агония… это слишком… не могу этого вынести…»

Однако у неё не хватало дыхания, чтобы закричать, не было сил поднять свои ставшие безвольными руки, чтобы защитить себя.

Задыхаясь от слёз, Луис взревел и провернул нож в ране.

— Почувствуй это для меня, Наоми, — выдохнул он ей на ухо. Тело взорвалось болью, разливающейся от сердца до кончиков ногтей и волос. — Почувствуй, что мне пришлось выстрадать.

Это было слишком! Искушение закрыть глаза стало почти невыносимым. Однако ей казалось, что пока она сможет удержать их открытыми, она останется живой.

— Видишь, как сильно я тебя люблю? Теперь мы будем вместе, — с хлюпающим звуком он выдернул нож из её тела.

За мгновение до того, как его скрутили и повалили на землю, Луис перерезал себе горло от уха до уха.

Когда доктор склонился над Наоми, чтобы ощупать её запястье, тело девушки уже начало остывать.

— Пульс не прощупывается, — сказал врач кому-то невидимому, заглушая всеобщий гам и беспорядок. — Она умерла.

«Но я не умерла! Ещё нет!»

Наоми была так молода, и было ещё столько всего, чего она не испытала. Она заслуживала жизнь.

«Я не умираю», — стучало где-то в подсознании. Руки девушки каким-то образом сжались в кулаки. — «Я отказываюсь умирать!»