Белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, переливалась, как жемчужина, ослепляюще сияли бриллиантовые запонки на рукавах. Под звонкие удары клавиш фортепиано потекли секунды мучительного ожидания, когда сердце, как прежде, взмоет ввысь, сожмется от бесконечной любви, а кровь бешено разольется по телу. Сердце не откликнулось… Оно уже как неделю молчало, не стучало, не кричало - не жило. Тихое-тихое, принесенное за свою безрассудную одержимость в жертву Вечности.

- Лайонел, - едва слышно позвала девушка, но молодой человек остался безучастен и продолжал что-то писать.

Ненадолго его хватило. Четыре дня после ее превращения он провел рядом, четыре счастливейших дня в ее Новой Жизни, а потом ему наскучило. И тогда он просто ушел, сказав, что ему необходимо управлять его городом.

«Не о такой вечности я мечтала», - кольнула мысль. Катя постояла, созерцая отстраненно-холодного повелителя северной столицы и громко, едва ли не срываясь на крик, чтобы заглушить музыку, произнесла:

- Я хочу убить человека!

Длинные с изящным изгибом золотистые ресницы дрогнули. Лайонел метнул взгляд на ее босые ноги. Уголки губ не шевельнулись, но в ледяных голубых глазах промелькнула снисходительная улыбка.

Катя смущенно поджала пальцы на ногах с ободравшимся на ногтях розовым лаком и буркнула:

- А что? Имею право! Вампир я, или кто?!

Лайонел опустил глаза и вновь принялся писать, так ничего и не сказав.

Девушка досадливо стиснула зубы.

- Ты обещал, что я буду сильной и талантливой! - крикнула она, готовая заткнуть уши, чтобы не слышать ставшую еще громче музыку. - Я совсем не сильная! Я ничего не умею, ни единой способности! Слышишь?

- Я слышу, - слегка поморщившись, спокойно заявил Лайонел, не переставая царапать по бумаге.

Продолжения не последовало, и Катя, смиренно вздохнув, спросила:

- Что ты пишешь?

- Распоряжение о заключении под стражу троих неизвестных вампиров, которые вчера попытались пересечь границу.