— Лукас замолчал, сообразив, что сегодня его первый день в школе, а он уже познакомился со мной. Я почувствовала какой-то внутренний порыв, словно меня физически потянуло к нему, но тут он повернул голову и сердито посмотрел на башни «Вечной ночи», едва заметные сквозь сосновые ветки. Вроде как вид школьного здания его оскорбил. — Да могло быть все что угодно. В те времена дуэли устраивали по любому поводу. Семейная легенда гласит, что начал тот, второй, типа это имеет какое-то значение. Важно только то, что предок выжил, однако разбил одно витражное стекло в большом зале.

— Ну конечно! Там в одном окне простое стекло, а я никак не могла понять почему!

— Теперь знаешь. С тех пор двери «Вечной ночи» для моей семьи были закрыты.

— До сегодняшнего дня.

— До сегодняшнего дня, — согласился он. — Да я и не против. Думаю, что смогу здесь многому научиться. Но это не значит, что мне все здесь должно нравиться.

— Сомневаюсь, что мне здесь вообще хоть что-нибудь нравится, — призналась я.

«Кроме тебя», — добавил голосочек в моей голове, внезапно ставший ужасно дерзким.

Похоже, Лукас этот голосочек услышал, потому что обернулся, и в его взгляде промелькнуло понимание. В школьной форме, с точеными чертами лица, он должен был выглядеть типичным американским юношей, но почему-то им не выглядел. Когда он за мной гнался и потом, когда думал, что спасает наши жизни, в нем проскальзывало что-то необузданное, скрытое за благопристойным фасадом.

— Мне нравятся горгульи, горы и свежий воздух, — сказал он. — Пока это все.

— Тебе нравятся горгульи?

— Здорово, когда чудовища меньше тебя.

— Никогда не думала об этом с такой точки зрения. — Мы уже дошли до школьной территории. Солнце светило ярко, и я чувствовала, как школа просыпается, готовясь встретить учеников — заглотить их сквозь тот каменный сводчатый дверной проем. — Я ужасно боюсь.