– Любишь красть, ты имеешь в виду. И все это не составляет даже половины тех запахов, которые я могу почувствовать на тебе. Ты умираешь или просто с ума сошел? – Иногда, когда вампир был отравлен или уступил одному из немногих таинственных проклятий или болезней, которые сокрушают их вид, они питались бы лихорадочно, неудержимо, бесконтрольно нападая на всех людей,… животных,… какие только подвернутся под руку.

– Всего лишь голоден, – Деймон ответил учтиво, все еще рассматривая пансион. – И кстати, что приключилось с твоей любезностью? Я проделал сюда такой путь, и что я получил «Привет, Деймон» или «Рад тебя видеть, Деймон»? Нет. Вместо этого я слышу, «Чем это ты занимался, Деймон?» Он выдал имитацию нытья, с дразнящим подъездом. – Интересно, что Синьор Марино подумал бы об этом, братишка?

– Синьор Марино, – сказал Стефан сквозь зубы, удивляясь, как Деймону удается всякий раз задевать его за живое… сегодня реверанс их старому наставнику этикета и танцев… – является прахом уже в течение сотен лет, и по сей день,… как и мы должны были бы. Но он сейчас не имеет никакого отношения к разговору, брат. Я спросил тебя, чем ты занимался, и ты знаешь, что я имел в виду,… ты, должно быть, пустил кровь половине девочек в городе.

– Девочки и женщины, – упрекнул Деймон, шутливо поднимая палец. – Мы должны быть политкорректными, в конце концов. А может, тебе стоило бы поближе рассмотреть собственную диету. Если бы ты пил больше, возможно начал бы полнеть. Кто знает?

– Если бы я пил больше…? – было много вариантов закончить предложение, но ни одного хорошего. Вместо этого он сказал стройному, компактному и не такому высокому Деймону: – Какая жалость, что ты никогда не вырастешь даже на пару миллиметров, как долго бы ни жил. А теперь, почему бы тебе не рассказать, зачем ты явился сюда, после посещения такого количества закусочных, в которых мне придется прибраться,… насколько я тебя знаю.